Ее звали Сара
Пожалуйста, не умирай!
Иначе мне придется тоже.
Ты, конечно, сразу в рай,
А я не думаю, что тоже…
Земфира
Где-то я прочитала информацию о том, что свою песню «Хочешь сладких апельсинов», Земфира посвятила своей собаке. Возможно это чьи-то фантазии, но я теперь каждый день слушаю эту песню и вспоминаю Сарку. Пройдет много лет, я буду взрослой, и может быть у меня будет другая собака, но у меня никогда не будет Сарки…
Мы едим в машине: папа, мама и я. Сейчас мы - семья! А семья для меня синоним счастья. Мне так хорошо! Уютно! Мама и папа рядом. На душе светло и спокойно. Смотрю на солнце и щурюсь, то ли от яркого света, то ли от переполняющего меня чувства блаженства. Папа торжественно вручает мне МП-3 плеер, о котором я давно мечтала, а в довесок плитку шоколада. Давненько папа меня не баловал. Наконец-то, я опять ощущаю себя любимой дочкой. Я любима папой, он рядом со мной! От переполняющих меня чувств хочется пуститься в пляс. Только вот сил не хватает. Я не совсем здорова. Два дня я провела в больнице. Врачи поставили диагноз ангина и бронхит. Но там такое безответственное отношение к детям, могут пропустить капельницу, уколы антибиотиков, поэтому мама забрала меня из больницы. Она сказала, что не доверяет врачам, и будет лечить меня сама. А мне только этого и надо, очень хочется домой. А моя мама может все и меня обязательно вылечит!
Опять ловлю себя на мысли о том, как было бы хорошо, если бы новая папина жена Оля умерла, и тогда папа с Родионом будет жить с нами. Мама, конечно, сказала, что не сможет простить папу, и папа никогда уже не будет с нами одной семьей. Но это не важно. Вот если бы Оля умерла, все было бы хорошо, мы опять смогли бы быть вместе!
Папа ушел от нас три года назад. Мама ужасно злится на него, говорит, что папа предал нас: меня, ее и даже нашу собаку Сару, которая тоже скучает по нему и выплясывает круги вокруг него, когда он изредка заходит к нам. А мне абсолютно все равно, кто кого предал. Пусть сами разбираются. Я просто хочу, чтобы мы были вместе! Я очень скучаю по тем временам, когда у нас была семья. В такие моменты, раз за разом, вспоминаю день поездки в Питер. Я и сама не совсем понимаю, почему именно этот день. Может быть потому, что в тот день я впервые осознано поняла, что счастье – это когда мы все вместе. Папа за рулем, мама рядом с ним, а я удобно развалилась на заднем сиденье. Лежу себе в удовольствие, мечтаю, краем глаза наблюдаю за родителями. На маме коричневая мохеровая кофта, которая, кстати, до сих пор у нас сохранилась. Когда я остаюсь одна дома, люблю кутаться в нее, как бы пытаясь в ней спрятаться от действительности, от острого чувства одиночества, от осознания того, что в моей жизни уже никогда не будет так, как прежде, где есть я, мама и папа, и мы единое целое. Так вот, я валяюсь на заднем сиденье, мама с папой о чем-то весело болтают, и я остро ощущаю, как мне хорошо, то ли от того, что мы на выходные едим в Петербург, то ли от того, что я очень люблю своих родителей. Мне никогда никто этого не внушал, но я часто думаю, что у меня самые лучшие родители и я очень ими горжусь. Мой папа - самый лучший папа в мире, а такой мамы, как у меня, ни у кого не может быть! У нас самая лучшая семья в мире!
Сейчас мама и папа сидели рядом, мы ехали домой. Пусть ненадолго, но мы были как раньше – семья! Я счастлива! Я же не знала истинную причину, почему у мамы заплаканные глаза. Папа довез нас до дома и пошел к своей новой семье. Когда мы зашли домой, мама тихо сказала, так тихо, что я не сразу разобрала, что именно она сказала: «Сары больше нет. Вчера во время операции в клинике она умерла». Ее слова как будто бы расплылись, растеклись, как на старой некачественной записи: С А Р Ы Б О Л Ь Ш Е Н ЕЕЕЕЕЕТ… У меня закружилась голова, в ушах стоял какой-то посторонний однородно-шершавый шум, который мешал сосредоточиться. Я никак не могла, да и не хотела осознать, что моей любимой собаки, моей Сарочки больше нет, и уже никогда не будет.
Я почему-то села на пол, как будто бы хотела погладить свою собаку и заплакала. Я шлепала ладошкой по полу, как бы зовя ее… Мне так хотелось погладить ее шелковистую шкуру, потрепать ее плюшевые ушки, прижать к себе, ощутить ее тепло… В этот момент я почувствовала бешеную необходимость, чтобы папа был рядом. Я хотела разделить с ним свою боль, хотела часть боли передать ему, чтобы стало хоть чуточку легче.
- Мама, позвони папе. Пусть он придет!- почти выкрикнула я.
Сквозь слезы я слышала, как мама дважды звонила папе и просила его прийти. Но папа почему-то не шел. Я продолжала сидеть на полу, стуча ладонью по полу, в надежде, что Сарка услышит мой призыв, но она не слышала.
Сколько себя помню, всегда мечтала о котенке. А мне постоянно покупали что-то другое. Когда мне исполнилось три года, родители подарили аквариум с рыбками. Аквариум был огромный, на пятьдесят литров. Рыбки в нем были самые разнообразные - большие и маленькие, серые, желтые, одна даже ярко голубая. Голубая была самая интересная. Она выделялась своим большим размером, огромными глазищами и выпирающей вперед челюстью, что придавало ей угрожающий вид. Плавала она медленно, с достоинством и так же медленно открывала и закрывала рот. Мне казалось, что она постоянно спрашивает одно и то же: «Тебе вода в рот попадает?» Аквариум был у меня несколько лет. Кого там только не перебывало: сомики-чистильщики, рыба-змея, водные лягушки... Мама не очень любила рыбок, хотя старательно этого не показывала. Каждый раз, когда папа уезжал на несколько дней, кто-нибудь из жителей водного царства умирал. Папа говорил, что мама их перекармливает, а она каждый раз обещала этого не делать. Но все повторялось из раза в раз. А однажды у аквариума треснуло стекло, и он развалился на несколько осколков. Вся вода хлынула на пол. Представляете, пятьдесят литров! Мама сильно была недовольна. Но не водой, а тем, что осколки могли задеть и поранить меня. В момент крушения аквариума я находилась рядом. В тот день мама осмелилась довольно-таки жестко сказать папе, чтобы в нашем доме больше не было аквариумов, потому что это опасно. В нашей семье все всегда решал папа, хотя часто делал вид, что советуется с мамой. И если ее мнение расходилось с его мнением, он мастерски убеждал маму в обратном, а мама мастерски делала вид, что согласна. Просто с папой было бесполезно спорить. Все об этом знали и старались беречь свои нервы. А вот в этот день мама осмелилась четко обозначить свою точку зрения. Папа промолчал. А вечером привез новый аквариум, только на этот раз на сто литров.
Аквариум продолжал быть, как что-то незыблемое, а параллельно с ним в доме появлялись и исчезали всякие интересные животные и насекомые. Были прехорошенькие хомячки по прозвищу Маша и Саша, названные в честь героев модного тогда сериала. Как то ночью Саша решил прогуляться, и пропал. А Маша умерла от одиночества. Потом была ящерка, которую мама вынесла весной на травку, а она убежала. С ней связаны смешные воспоминания. Папа принес ее, а вместе с ней и тараканов в пластиковой бутылке. Он объяснил нам, что ящерку надо кормить исключительно тараканами. Тараканы должны были жить и размножаться в бутылке. Казалось бы, никаких проблем! Даже новых тараканов покупать не надо. Но проблемы появились через пару дней. Вернувшись вечером из садика, мы почувствовали, что в квартире стоит жуткий запах. Мама отправилась на поиски того, что могло протухнуть. Ничего не протухло, просто тараканы кушали, размножались и какали в бутылке. Кто бы мог подумать, что они так много какают?! Вскоре наступила весна, и мама вынесла ящерку погулять по свежей весенней травке. Потом появился попугай. Говорить не хотел. Тогда папа забрал его в офис, в надежде на то, что там больше народу, и он быстрее заговорит. Живность приходила и уходила, а аквариум стоял. Со временем я потеряла к нему всякий интерес. А мечта о котенке оставалась мечтой.
Мне было шесть, когда чудо свершилось и мне купили…собаку! Утром мама сказала, что они с папой поедут по делам, будут через пару часов. Сколько себя помню, мама всегда работала, и я часто оставалась одна. Мама говорила, что я не проблемный ребенок, и меня спокойно можно оставить без присмотра. Но почему-то, оставив меня одну, мама постоянно названивала. Придумывала всякие поводы и звонила, а когда поводы заканчивались, она звонила и говорила, что забыла, что хотела у меня спросить.
К обеду родители вернулись. Я услышала, как открылась входная дверь, пошла им навстречу и вдруг увидела, как по полу покатилось маленькое создание. Да, именно покатилось, не пошло, не побежало, а покатилось. Маленькое создание с тоненькими лапками так быстро передвигалось по квартире, что невозможно было уловить движение его лап, от этого и казалось, что оно катится. Это был премиленький щенок, хотя и немного уродливый: голова большая, тельце маленькое, мордашка приплюснутая, огромные черные глазище в полморды. Инопланетянин, да и только! Но при всей своей внешней нелепости, он с первых же минут вызывал чувство умиления. Совершенно не смущаясь, он отправился в путешествие по всей квартире, всем своим видом показывая, что его здесь все устраивает, и он совершенно не против здесь поселиться. Мне так захотелось, чтобы это была моя собачка, а родители улыбались и молчали. Я с волнением спросила:
- Он что, заблудился? В подъезде был, зашел к нам в гости?
- Это твоя собачка!- ответила мама. – Представляешь, хотели купить тебе котенка, но я так влюбилась в это создание, что не смогла отказаться от него. Тебе нравится?
- Да!!! Как его зовут?
- Это девочка. Ее зовут Сара. Приехали мы с папой на Птичий рынок, - рассказывала мама,- и попали в ряды, где продаются щенки. Первый щенок, которого я увидела, оказалась Сара. Она сидела за пазухой у хозяйки, и оттуда можно было разглядеть только голову с чернявой мордочкой и черными пуговками вместо глаз, и эта голова тряслась, как китайский болванчик. Реально, как китайский болванчик – тын, тын. Вправо, влево. Тын, тын…» Была зима, и только потом мы узнали, что эта порода катастрофически не переносит холод. А заводчик додумалась вынести ее на открытый рынок. Ужас!
- Я взяла ее на руки, она была такая маленькая, мягонькая, беззащитная и тряслась от холода мелкой дрожью,- продолжала свое повествование мама.- Я прижала ее к себе, и она доверилась мне, перестала дрожать, и мы моментально поняли, что нам хорошо вместе. Сразу же было принято решение, что покупать будем собаку! Потом мы обошли рынок вдоль и поперек, просто так из любопытства, а вдруг будет что-то интереснее, я брала на руки много разных щенят, и после каждого повторяла: «Я хочу ту, первую!». Папа пытался возражать, но я упрямо тащила его обратно, чувствуя всем сердцем, что тот щенок ждет меня. Мне кажется, что это Сарка выбрала нас, а не мы ее».
Когда я впервые смотрела фильм «Хатико», вспомнила ее слова. Фильм начинается с того, что профессор подобрал потерявшегося щенка и пытается найти ему хозяина. Предлагает его своему другу, на что тот даже не возражает, а комментирует:
- Он свой выбор сделал!
- В смысле?- не понимает профессор.
- Он выбрал тебя,- спокойно отвечает ему друг.
Я сразу же влюбилась в этот мягонький шелковисто-плюшевый комочек. Сарка оказалась любвеобильным созданием, открыта для общения, обожала всех, то и дело норовила улезать маму, папу, меня, моих друзей, собак на улице. Если она не доставала до морды какой-то большой собаки, она комично подпрыгивала, и хоть разок пыталась лизнуть. Сарка была породы Мопс. Мама объяснила мне, что эта порода отличается своей доброжелательностью и общительностью. Ей необходимо, чтобы близкие люди были рядом, а если ее надолго оставлять одну, она может впасть в депрессию. Общительность свою она доказала в первые дни своего пребывания в нашей семье. Спала она исключительно с родителями. Причем папа мужественно на протяжении трех ночей боролся с ее желанием спать в их постели. Если бы вы знали, какой у папы упрямый характер, но Сарка его победила! Папа купил ей собачий домик, укладывал ее туда, сидел рядом, пока она не уснет. Когда она начинала смачно посапывать, папа ложился спать, и тут же слышалось мелкое постукивание ее коготков в сторону родительской кровати. Сарка, с полной уверенностью, что здесь она и должна спать, запрыгивала на постель и с гордостью плюхалась рядом с родителями. Папа упрямо вставал, что-то ей объяснял, нес в домик, укладывал, ждал.…Так продолжалось несколько ночей. Пока мамина подруга не разрешила этот конфликт: «Трудно будет победить. Вам утром на работу, а она весь день будет спать». Только после этого папа смирился. Пожалуй, это единственное, что она отвоевывала с таким упорством – право быть рядом. С этого момента Сарка спала с родителями, всегда со стороны мамы, а когда папа ушел от нас – с мамой. Выглядело это умилительно: либо спинка к спинке, либо попа Сары – вплотную к маме. Папа объяснял это тем, что собака интуитивно думает, что мама сторожит одну сторону от врагов, а она – другую. Мне же очень хотелось, чтобы она спала со мной, я брала ее к себе, укрывала одеялом, но она всегда уходила к маме. Сарка с первых дней любила маму больше, чем нас с папой. Она любила ее до безумия. Когда мама уезжала на несколько дней, Сарка перебиралась жить у порога, вытянув передние лапы и положив на них морду, ждала ее, не играла, ничего не ела…просто лежала и ждала. А когда мама приезжала и брала ее на руки, Сарка от радости писалась. Когда мама была дома, то Сарка сопровождала каждый ее шаг. Тяжелее всего ей приходилось по субботам, потому что мама в этот день устраивала генеральную уборку. Вместе с ней приходилось трудиться и Сарке. До появлении Сарки, я не замечала, как много мама ходит по квартире. А тут невозможно было не заметить, потому что Сарка сопровождала каждое ее движение, при этом звонко цокая коготками по полу. Мама на кухню, Сарка за ней, мама присела на минутку отдохнуть, Сарка присела рядом. В этот момент мама подумала: " А не попить ли чаю?», Сарка встает и тащится с ней за чаем. Мама села, Сарка – села. Тут мама захотела печенье, Сарка с готовностью ее сопровождает. Даже когда мама мыла пол, Сарка двигалась в унисон тряпке: тряпка - вправо, Сарка – вправо, тряпка – влево, Сарка – влево. Эта суета продолжалась примерно до обеда. К обеду она, наконец-то уставала и тогда находила такое место в квартире, откуда можно было видеть маму почти в любом месте, устраивалась там и оттуда продолжала наблюдать за ней. Создавалось впечатление, что она не может жить спокойно, не убедившись, что с ее хозяйкой все в порядке.
А я хотела, чтобы она любила меня так же, как маму, но, увы.… Исходя из чего, собаки выбирают себе главного хозяина, не знаю. Мама успокаивала меня, что Сарка любит ее за то, что именно она кормит ее, следит за тем, чтобы у нее всегда была вода, чтобы с ней вовремя погуляли. Когда Сарка болела, мама ее лечила, колола уколы.…Но не в этом дело, ведь Сарка полюбила ее с первого дня, она же тогда не знала, кто о ней будет заботиться больше.…А может, она это просто предвидела?
С того момента, как она «закатилась» к нам в квартиру.…Кстати, понаблюдайте, как передвигаются мопсы, когда торопятся. Создается впечатление, что они не бегут, а катятся. Туловище у мопсов довольно-таки крупное, округлое, напоминает батон вареной колбасы, только чуть потолще и покороче, а лапы тонкие, и их не очень хорошо видно из-под туловища, при движении они так быстро и мелко перебирают ими, что трудно уловить эти движения, поэтому создается впечатление, что собака катится на колесиках. Так вот, с того самого момента «закатилось» и множество проблем…как в американском фильме «Марли и я». Вы смотрели этот фильм? Нет? Посмотрите, обязательно! Чего стоят фразы: «Дорогой! Марли пол жрет!», « Марли съел факс и закусил автоответчиком» и т.д. Сарка жрала предметы меньшего размера, но размеры финансовой стороны уничтоженных предметов, наверное, были не меньше. Мы не успевали покупать тапочки, все шпильки на маминых туфлях имели «автографы» Саркиных зубов. Надо было видеть, с каким остервенением это маленькое создание расправлялось с врагами-тапочками, рычала, трясла их из стороны в сторону, при этом ее постоянно заносило, т.к. тапочки были размером больше, чем она. А мамины шпильки она старалась съедать тихо, аккуратно, понимала, что мама будет расстроена, не хотела лишний раз привлекать внимание. Она бесшумно подкрадывалась к ним, быстренько грызла и убегала. Учитывая то, что мопсы постоянно издают какие-то звуки: храпят, сопят, чавкают, кряхтят, можно представить, какого труда стоило ей это тихое уничтожение маминых каблуков! Как же ей, наверное, было это сложно, то же самое, что для нас, например, делать что-то и при этом не дышать. Ей покупали самые разнообразные косточки, какие-то игрушки, чтобы она точила зубы на этих предметах, но она предпочитала все запрещенное. Очень быстро мы научились убирать все, что она могла сгрызть, но она каждый день убеждала нас, что мы безалаберные. В ход шли книги, учебники, ручки, мамина косметика.
Как же много было от нее проблем! Два месяца с ней нельзя было гулять. Это было как-то связано с прививками. Поэтому она писала и какала дома. Мама почти вопила: «Как такое маленькое существо может делать такие большие лужи?!» Примерно в шесть месяцев началась ее первая линька. Это была катастрофа!!! Вся квартира была заполнена ее волосней: на полу, на мебели, на одежде…Волосы лезли в глаза, в рот... Мама постоянно пылесосила, но этого хватало на пару часов. Мама опять возмущалась: « Как такое маленькое существо, короткошерстное может производить столько волос????!» А питание?! Это целая эпопея! Мы перепробовали все виды кормов, ей ничего не подходило: она либо блювала, либо отказывалась от еды. Пришлось кормить вареным мясом, кашей, овощами. Это ее желудок принял без капризов. Примерно раз в три дня мама варила курицу, чистила ее от костей, варила овощи, каши, все это смешивала и ставила в холодильник. Все, кто это видел, не переставали удивляться, а некоторые шутили: «Да у тебя не один ребенок, а два!».
Ближе к лету Сарка заболела подкожным клещом. Это такое заболевание, когда невидимая тварь под названием подкожный клещ, потихоньку поедает кожу, волосяной покров.…Если не лечить, животное погибает от многочисленных язв. Лечили ее несколько месяцев. Сначала щадящими средствами. Не помогало. Потом ветеринар выписал какие-то уколы, которые оказались очень токсичными и очень болезненными. Мама мужественно колола ей эти уколы . После того, как я увидела, как Сара после них мечется по квартире, я поняла значение слов «искать пятый угол». Метания продолжались примерно минуту, затем она запрыгивала на диван, совершенно обессиленная, отрешенно смотрела в никуда. А из глаз ее текли слезы. Мама плакала вместе с ней.
Да, проблем хватало. Но как мы ее любили! Мне кажется, ее невозможно было не любить! Ее любили все: родственники, друзья, случайные прохожие. Впрочем, как и она. В любом встречном она видела объект обожания. Случались комичные ситуации, когда какой-то прохожий не замечал ее, не сюсюкал, она останавливалась и долго смотрела ему вслед недоуменным взглядом, как будто бы хотела спросить: «Вы куда? Почему прошли мимо? А погладить? А я бы Вас улезала!» У нас даже было крылатое выражение про ее любвеобильность: «Страшная собака! Покусать не покусает, но залижет до смерти». Оно появилось после такого случая. У нас остановился с ночевкой дядя Саша. Надо особо отметить, что дядя этот был огромного роста, как Дядя Степа, герой произведения Михалкова. И как многие крупные люди очень крепко спал, причем красиво так, солдатиком, ровненько вытянувшись на спине. Какое же счастье испытала Сарка, обнаружив его лицо не спрятанное под одеялом. Она забралась на его грудь и с таким упоением лизала ему лицо! Самое комичное, что он не проснулся. Если бы не мама, она зализала бы его до смерти. Во время завтрака мама рассказала об этом, после чего и родилось это выражение: «Покусать не покусает, но залижет до смерти!»
Мама села рядом со мной на пол. Говорить мы не могли. Я просто плакала, а мама рыдала в голос. Сколько это продолжалось, я не помню. Время от времени мы успокаивались, и каждый из нас вспоминал какую-нибудь трогательную историю, связанную с ней.
Не поверите, но это так. Сарка умела молиться. У нее, как и у каждой собаки были любимые лакомства, и, как правило, все вкусное - вредно, поэтому ей эти продукты перепадали редко. Ну, уж если перепадали, она умела показать свою благодарность, но при этом сохраняя поразительное достоинство. В Сарке текла благородная кровь и это всегда чувствовалось. Когда Сарка видела сыр или шоколад, по ее глазам читалось, что ей это жизненно необходимо, но когда ей давали кусочек того или другого, она ложилась перед этим лакомством, положив морду на лапы, в течение минуты очень спокойно, даже немного равнодушно созерцала его. При этом создавалось впечатление, что она читает молитву, в которой благодарит собачьего бога за посланное ей счастье. После того, как молитва была прочитана, она подчеркнуто медленно вставала, не суетясь, начинала есть. И вот тут-то выдержанности ее приходил конец, и наружу лезла ее непосредственность: она чавкала, муслякала, возила этот кусок по полу. Но самое забавное было то, что при этом она могла несколько раз очень смачно издать четкий звук « ням-ням». Когда кто-то впервые слышал это, он замирал, прислушивался, и если Сарка повторяла этот трюк, и он убеждался, что не ослышался, изумлению не было предела. У мамы на работе ее стали называть «Ням-ням» после того, как однажды она взяла ее на пикник. Увидев ее, все были в умилении, каждый пытался завоевать ее внимание, но после того, как она произнесла свое коронное «ням-ням», все чуть не задохнулись от восторга и долго, не веря своим ушам, кормили ее всякими вкусностями, а Сарка в этот день не скупилась на человеческое выражение восторга от еды. Очень уж она любила покрасоваться на публику.
В силу того, что Сарка была декоративной собакой, ее почти не дрессировали. Мама не видела в этом необходимости. Команд Сарка знала не много: «Сидеть!» «Лежать!» «Нельзя!» «Ко мне!» Но была одна команда, о которой нельзя не рассказать. У нас она называлась «Иди спать!» Как я уже говорила, Сарка не переносила одиночество, и если к нам приходили гости, она обязательно пристраивалась рядышком. Какое-то время она лежала молча, как бы прислушиваясь к разговору, потом засыпала и, естественно, начинала храпеть, сначала тихо, потом сон ее становился глубже, а храп все громче и громче. По громкости ее храп иногда не уступал храпу мужчины. И в тот момент, когда это начинало раздражать и мешать беседе, мама тихо произносила: « Сара! Иди спать!». Как бы тихо и спокойно не была произнесена эта команда, Сарка всегда ее слышала с первого раза. Она тут же просыпалась, открывала свои черные, как черемуха глаза, в которых в этом момент отражалась вся вселенная скорбь, будто произошло великое горе. Такими вот глазами она смотрела на маму, пока мама не повторяла команду. Тогда она медленно вставала, опускала хвост, что было признаком того, что она глубоко несчастна и медленно-медленно шла до ближайшего угла квартиры. Эту команду она понимала, как приказ уйти туда, где ее не видно. На углу она оглядывалась и еще раз смотрела на маму, надеясь, что ослышалась и может быть можно остаться рядом со своей очень-очень любимой хозяйкой, без которой так одиноко и так тоскливо. Но мама упрямо повторяла: « Иди спать!». Тогда она покорно опускала голову и заворачивала за угол.
С первого же дня Сарка прочно вошла в нашу семью. Она была везде и всюду. Мы всегда говорили, что ее очень много, но только теперь, когда ее не стало, мы по настоящему поняли, как много места она занимала в нашей жизни. С ее появлением дома никогда не было полной тишины: когда Сарка спала - она храпела, когда ела - чавкала, при движении - хрюкала, в спокойном состоянии издавала звуки, похожие на мурлыкание кошки, либо муслякала свои лапы, издавая при этом звуки, будто слизывала варенье. Если работал телевизор, она смотрела его, сопровождая рычанием или лаем каждое появление на экране животного. Из-за звуков, которые она издавала, мы называли ее котопесом, хрюнделем, скотиной и еще много как. Мама чаще всего называла ее скотиной, потому что именно она больше всего возмущалась тем беспорядком, который создавала Сарка. Сарка никогда не ела из миски, она все вытаскивала и растаскивала по квартире. Поэтому пол постоянно был в крошках и жирных пятнах. В силу того, что она не переносила одиночества, кушать она предпочитала в обществе людей. Если во время ее трапезы на кухне никого не было, она тащила еду туда, где были люди. Мама пыталась ее ругать за это, но бесполезно. Мы все понимали, что это маленькое, толстенькое и премилое создание ведет себя невоспитанно, но так ее любили, что с превеликим удовольствием прощали ее свинское поведение.
А Вован тоже философ. Как и Изя ...
