Мне под кожу бы под кожу мне запустить дельфинов стаю
Там у сопки у подножья где я тебя насти-настигаю
Режем мы полоски длинные разветвляем юность ставя крабам
Там зеленые красивые остаются бьются с нами рядом

Тонешь, тонешь не потонешь
Ты сломаешся однажды
Может выпьешь яду, слижешь дважды
Знаешь, мне уже не важно
Все не так уж важно

Покажи мне пару трюков и прижми хвосты к ладоням
Я не слабый просто добрый я только не преостоновленный
Где глазами не влюбленный обалдевши вены поджигаю
Hарисую сую я тебе не люблю и не понимаю

Тонешь, тонешь не потонешь
Ты сломаешся однажды
Может выпьешь яду, слижешь дважды
Знаешь, мне уже не важно
Все не так уж важно

Мумий Тролль Дельфины

Я открыла глаза и ничего не увидела. Потом ничего не услышала. И не почувствовала.

Значит, все же умерла. От этой мысли стало так хорошо, что я сразу расслабилась и всё почувствовала. Надутую боль в плече. Отвратность тряпки во рту. Изогнутость брошенного тела. Гулкость машины и прыжки на ухабах дороги.

- Очнулась! – раздалось у меня над ухом.

- Ну и ладно, мы почти приехали. Пусть сам с ней разбирается.

Мужские голоса киношной песней отозвались в моей расплющенном событиями мозгу и мозг взорвался. В нем дико, бешено сменяя друг друга, понеслись картинки.

Меня утаптывают ногами в пол машины. Затыкают рот в подворотне, бьют по лицу. Я иду с мокрыми волосами из бассейна, задрав голову к небу, а мое улыбающееся лицо нежно лапит жаркое июльское солнце.

Прокрутив все эти стоп-кадры в обратном направлении, сложила более-менее ясную картину. Я шла из бассейна, где я занимаюсь в секции по прыжкам в воду. Погода, что называется, была прекрасная, принцесса, уж извините, тут это буду я, тоже не подкачала. Сегодня я взяла «ту самую высоту», о которой писала еще на новый год, сжигала и давилась пеплом в пузырьках шампанского. Ну, не дура? В мои 19 о женихах бы загадывать, башмачок бы бросать на дорожку, а мне все вышки-бассейны.

Так, высоту я взяла, бодрячком-мокрячком выскочила из здания бассейна и, как обычно, пролезла в дырку забора, нырнула в подворотню, а там... Там были тени. Но я их не заметила. Я упивалась эйфорией успеха, и от гордости так высоко задирала голову, что почти задела солнце. А мне закрыли рот. Потом ударили по лицу и куда-то потащили.

Только я не помню, меня связали до машины или уже в ней?

Мои жалкие попытки пошевелится ни к чему не привели. Чей то весьма увесистый ботинок придавил мою шею. Однако, почти сразу, машина разродилась зазывными сигналами, чуть притормозила и вскоре совсем остановилась.

Меня выволокли на воздух. Солце все так же нещадно палило и я щурилась воспаленными от слез и пыли глазами. Мелькнули какие-то сараи, кучи песка и ветер принес запах гнилых водорослей. Значит, мы приехали к морю. Что, впрочем, не удивительно. У нас куда не поедешь, уткнешься в море. На полуострове это логично. Меня подтолкнули вперед и втащили в низковатую дверь с осыпающейся ржавчиной. После ослепительного солнца я вообще ничего не смогла разглядеть в темном коридоре, только втянула носом склизкую сырость помещения. Мне развязали руки, втыщили кляп и быстро втолкнули в какую-то дверь. Я даже не успела облизать напряженные губы и произнести хотя бы один вопрос.

Я упала на пол, уткнулась носом в лужицу. Кажется, здесь все было мокрое. Глаза уже привыкли к полумраку и я осмотрелась.

Комната напоминала душевое отделение советского бассейна. Все стены и пол были покрыты бледно-голубой плиткой, щедро пропитанной плесенью. Потолок терялся в тусклом свете одной лампочки, прикрепленной над дверью. Плафон, покрывавший ее, был, к тому же, замазан краской и сквозь неровные мазки проступали масляные полоски света.

Посреди комнаты стояла старая чугунная ванна. Она занимала практически все пространство. В самом углу комнатушки я обнаружила слив, темнеющий между некогда голубых плиток. Все же, похоже на то, что тут и правда была душевая.

Я ничего не понимала. Но должна была. Голова до сих пор кружилась и сердце выпрыгивало из груди. Я присела на край ванны. Она, как и все вокруг, была покрыта капельками влаги. Будто все помещение разом вспотело, будто я присела на спину большого, неповоротливого животного. Быть может, кита.

Тело ныло и требовало комфорта. Ложиться не пол не хотелось и я села в ванну.

Только я приноровилась к ее шершавым стенкам, как вдруг ванна снизу стала наполняться водой. Заткнуть отверстие было нечем и я просто выскочила и прижалась к мокрой стене. Ванна деловито урча наполнялась. От ужаса я заорала и начала стучать в дверь:

- Выпустите меня, что вы хотите? Мои родители заплатят вам, сколько вы хотите, что вам надо?!

Я была уверена, что меня похитили с целью выкупа. Я даже поняла, почему именно меня. Все дело было в кепке. Мы поменялись с Наташкой кепками и они меня перепутали с ней. Наташкин папа какой-то там помощник мэра. Или заместитель. Не знаю точно кто, но Наташка приезжает на занятия с охраной, но иногда нам удается сбежать от ее Вовчиков (обоих охранников зовут Владимирами) и мы гуляем по городу. Потом Наташку находят, но папе не говорят, боятся, что уволят. А сегодня мы поменялись кепками. Понятное дело, что у Наташки вся их себя дизайнерская кепка, забрендированная до невозможности. Моя же, хоть и стразиков на ней не меньше, просто кепка с рынка. Наташка решила позлить мачеху, свежую отцовскую кралю. Мол, ничего не знаю, подменили в раздевалке. Девица, что годится Наташке от силы в не очень старшие сестры, просто зеленеет, когда Наташка разбрасывается дорогим шмотьем. В общем, я нацепила Наташкину кепку и была крута до невозможности. Думаю, на эту кепку они и купились. Тем более, что мы с Наташкой похожи. Обе рослые, темноволосые, загляденье, одним словом. Может быть, они уже звонят Наташкиному папе и тот с удивлением смотрит на Наташку, что сидит себе спокойно дома. Эти недоделанные похитители поймут, что не ту взяли и отпустят меня. Правда?

Ванна заполнилась примерно на две трети и притихла. Спокойная вода притягивала и манила. Я осторожно попробовала ее – теплая. Минутку подумала, но все же залезла в уютную воду. Все ж лучше, чем дрожать у мокрой стены. В теплой воде я быстро уснула. Не знаю, сколько проспала, но разбудил меня дождь. По моему лицу стекали капли воды и голова, что я примостила на край ванны, была мокрой. Дождь лил прямо с потолка. На кафельном полу уже было прилично воды, когда я выбралась из ванны, оказалась по колене в воде, которая хоть и уходила в водосток, но гораздо медленнее, чем прибывала.

Я поняла, что меня решили утопить. Они разобрались, что я не Наташка, денег с меня не срубить и решили утопить, чтобы я никому ничего не сказала. Свет и без того тусклой лампочки погас, стояла черная темнота и повсюду была вода.

продолжение следует