У каждого поколения своя правда.

 Поколение моих родителей застало живого Высоцкого, они с ума сходили от новинок Битлз, Джо Дассена, Белоусова, Талькова. Подобно индейцам американского континента они танцевали под открытым небом, вдыхая запахи позднего вечера и духов «Мечта» (такие маленькие в почти круглой склянке). Словно вечные студенты они стояли с утками-прибаутками в очереди за серией «Классики и современники», писали друг другу трогательные письма от руки. Родители пели под гитару, пили вино и шампанское исключительно по праздникам. Они не знали, что такое «наркоман», у мамы на фельдшерском отделении даже предмета такого как наркология не было. Отцу дали квартиру за выслугу лет на предприятии…

 В детской было столько игрушек, что можно было открывать свой «Детский мир». А еще они    покупали нам с братом одежду на вырост. Просто так, чтоб было.

  Да, они караулили полупустые магазины в день привоза товара. И ходили дважды в неделю в кинотеатр, который был в двух дворах от нас. Больше ходить было некуда. Но они об этом не знали. Это сейчас мы все умные, зажравшиеся, скучающие. Парк аттракционов работал только летом, в цирке программы особо не менялись. Не было тогда ни боулингов, ни бильярдов, ни 3Д кино, ни саун, ни аквапарков, даже зоопарка у нас своего не было. Но им было весело. Вот такая жизнь в 60-80е…

Я родилась в середине 80-х. Я помню телефоны автоматы, которые работали от скольки-то копеек. Я смотрела «Простоквашино», «Ну, погоди», «Чертенка №13» и все то, чего сейчас почти не кажут по зомбоящику. Я пускала кораблики по весенним ручейкам, играла в классики, резиночки, джамби, пионербол. Я играла в фишки и радугу. У меня не было компьютера. Хотя нет, был. Львов, Спектрум. В восемь лет я знала, что бейсик – это язык программирования, знала, что в компьютере есть  маленькие морковообразные детальки с забавным названием «резисторы», что болт и гайка – две части одного целого. Я вообще росла любопытным ребенком.

Я знала всех соседей по имени и в лицо. Я слушала сказки на пластинках, которые озвучивали прекрасные актеры. А после музыку на аудио кассетах. Я читала сказки. Все без разбора.

А потом были 90-е. Я не помню, чтоб у нас в семье что-то изменилось. Хотя нет, был один факт. Мама стала подрабатывать уборкой подъезда. Денег на основной работе в медвытрезвителе не платили, а выдать ее «продуктами» работы было, мягко говоря, затруднительно. У нас не было огорода. И родственников в деревне. Ни солений, ни варений. Только голова, руки и желание кушать. А я росла. Слушала попсу, смотрела Голливуд вперемежку с советской классикой (а еще первые сериалы из-за бугра), носила джинсы и мечтала о тамагочи. Никаких мобильников, айфонов, айпадов. Просто зверюшка, которая раз в 15 минут противно пищит, требуя внимания к своим пикселам.

  Кроме того мне пришлось стать на всю жизнь пионером. Нет, вы не поняли. Когда я училась в школе, такой организации как пионерия уже пару лет как не существовало. Просто я была в числе тех, кого первыми обЕГЭрили, потом отБАКАЛАВРили. Скажу вам не самое приятное ощущение, когда независимо от твоего желания, на тебе тестируют чиновничьи глупости. Вот думаю иногда, попаду ли еще под какую-нибудь реформу.

 Но несмотря на все мы выжили (не из ума!), даже переняв у учителей советской закалки (в самом хорошем смысле этого слова) основы основ. Мы поколение, которому государство предлагает вместо квартир ипотеку, вместо культуры –  зомбоящик, вместо книг –  дешевый глянец, вместо идеалов – идею потребительства. И кто-то уже клюнул на красивую оберточную бумагу…Смотрю на свое окружение: близкие, друзья, знакомые. Нет, не все. Большинство из них все же вне зоны этой трояноконной государственной подлости. И мы еще покажем, где зимует кузькина мать, куда макар телят не гонял и на какой кудыкиной горе выросло поколение 80-х.