Жил-был на свете маленький паровозик. Это был необычный паровозик не просто машина, которая ездит туда-сюда, как прикажет машинист, у этого паровозика не было машиниста, он ездил сам по себе и он умел думать. Его краски были покрыты толстым слоем иния, там где жил паровозик – там было Правильно.

Там всегда было холодно и темно. Приемные родители паровозика: мама – старая гора и пара – рудоносный слой держали паровозик в строгости. «Для твоего же блага», говорили мама и папа и редко выпускали паровозик погулять наверх. Да и понятие «наверх» было совершенно неприличным, в понимании родителей, поэтому о нем почти не говорили. Вот и жил паровозик внутри горы. Ездил по тоннелю, возил составы с рудой туда-сюда и был по-своему доволен жизнью, потому, что другой и не знал.

Но однажды мама горы громко вздохнула и в ее боку образовалась трещина. Трещина была в маленьком боковом ответвлении туннеля, куда паровозик заезжал редко, а если и заезжал – то проскакивал его на большой скорости. В ответвлении не было ничего полезного, по мнению мамы и папы паровозика, а дел было, так много что рассиживаться в бесполезных туннелях было некогда.

Так ездил, ездил паровозик, туда-сюда, спешил по делам, а трещина потихоньку росла. Сквозь трещину пробивалось что-то непонятное. Это непонятное слепило, вызывало беспокойство и раскрашивало все вокруг в неприличные цвета и температуру. Как-то мама гора специально послала паровозик посмотреть на трещину – постращять паровозик, чтобы тот опасался трещин. Мама гора старела и беспокоилась о паровозике вот и учила его жизни.

-Смотри, - говорила мама Гора, - какая некрасивая стала стенка. Учись – никогда не попадай в такие места, они могут тебя ослепить и показать тебя смешным! Что такое «смешным» Паровозик не понимал, но по тону мамы чувствовал, что это что-то очень плохое.

Мама Гора говорила пугающим шепотом, а паровозик жался к ее боку и мелко-мелко перебирал колесиками, стараясь обойти лучик, попадающий на рельсы. Паровозик плохо умел ездить без рельс.

Время шло, трещина росла, появлялись новые трещины. Паровозик ловко научился лихо проезжать сквозь свет на большой скорости. Странные ощущения захлестывали паровозик в такие моменты. Его заледенелые бока плакали мелкими слезами. И вроде бы больно, но какая-то странная боль. После которой бока становились мягкими и… паровозик не знал такого слова, чтобы описать. Он только мог сказать, что температура его поверхности менялась в сторону повышения. Это он знал, ведь и гора была разной, где-то инея на боках оседало больше, и паровозик становился звенящим. Этот звон всегда немного пугал паровозик, ему казалось, что еще чуть-чуть инея, и он разлетится на мелкие-мелкие кусочки. Поэтому он старался долго не бывать там. Так вот, а в таких местах, где гора пошла трещинами, бока паровозика становились совсем без инея и мягче. И на паровозик накатывали странные мысли, о том, что где-то есть, наверное, другие паровозики, и другие мамы-горы. А может даже другие дела? От таких мыслей паровозик сжимался и оглядывался по стонам, не услышал ли кто. Вдруг он сказал это вслух, услышали подземные крысы и все расскажут маме и папе. Так что паровозик пугали такие мысли и ощущения, эти мысли Вызывающие и Неприличные. Паровозику казалось, что у него мозги размягчаются от таких мыслей, и плохо тогда работала заложенная родителями программа. А мама гора всегда говорила: «Нельзя становиться мягким – это слабость, а слабость – это плохо».

Время шло, трещин становилось все больше. И вот как-то мама и папа позвали паровозик на семейный совет.

- Ты уже вырос, - сказала мама-Гора, - и тебе нельзя тут больше ездить, потому, что из-за тебя становиться все больше и больше трещин. Мы с папой, не успеваем их заделывать. Тем более, твой папа совсем старый и истощенный и приносит все меньше и меньше руды, а трещин от твоей езды – все больше.

Папа молчал, хмурился, но не перечил маме. Все равно мама была главная в доме. Тем более они и жили-то все внутри мамы.

-Тебе пора уходить, - сказала мама-гора.

И открыла проход наружу. Паровозик привык не перечить маме, грустно опустил трубу, и медленно, не оглядываясь, выехал в проход.

Снаружи оказалось почти так же как в маме горе, но много-много туннелей, и Других. Они были разные. Были большие паровозы, перед которыми странные существа стелили рельсы, были маленькие, которые ездили по уже построенным рельсам. Были, Не паровозики, которые ездили Без рельс. Были странные летающие существа, они, правда, часто падали. Были мячики, липучки, липучки всегда жили на больших паровозах.

Паровозик был умным и быстро нашелся в большом мире. Он ездил по построенным рельсам, бодро стучал колесами, и был всегда, как любили тут говорить «в позитиве». Паровозик стал серым как большинство вокруг, но покрытым слоем инея. С инеем паровозик не мог расстаться. Там, откуда он был родом, неприлично было появляться без инея.  Паровозик гордо носил свой иней. Иней переливался в холодном свете внешнего мира и вызывал зависть окружающих. Поэтому паровозик мало кто любил, потому что кому завидуют, обычно не любят.

Паровозик старался быть добрыми со всеми, чтобы его любили. Но они только стали ездить на паровозике, а любить его больше не стали.

Тогда паровозик отчаялся, и стал покрываться все большим и большим слоем инея. Под этим слоем внутри слышался пугающий звон. Но паровозику все звуки заглушал внешний шум. И он сильно удивлялся, когда вдруг отваливалось колесико, или часть бока.

Паровозик сильно изменился. Его лицо всегда было приветливым, но отстраненным. Иней загадочно серебрил бока и создавал иллюзию богатства. На что слетались всякие другие и разочарованно отступали, потому, что паровозик не мог им дать того, что, как им казалось издалека, у него есть.

Однажды паровозик ездил по своим делам по незнакомому туннелю и вдруг вдалеке увидел знакомый свет.

«Странно», - подумал паровозик, - «Неужели этот мир тоже стареет, как и мама, и на нем тоже пошли трещины. Ой, а вдруг меня и отсюда выгонят!», - запаниковал паровозик и хотел, было повернуть назад, но не смог затормозить и влетел в незнакомый зал, заполненный лучами света.

В зале были разные. И паровозики и мячики, и длинные лианы, и даже Эти, странные летающие. Тут они немного реже падали. А когда падали опять пытались взлететь и взлетали.

Кто-то даже мог достаточно долго держаться в воздухе. Вот они как раз и подлетали к тверди и что-то делали с миром.

-Что они делают!? – потрясенно спросил паровозик.

-Они ломают гору, - ответил мячик, подкатившейся к паровозику.

-Но зачем?! – удивился паровозик.

- Чтобы выбраться наружу, там где свет и тепло, - улыбнулся мячик. И рассказал, что такое тепло.

-Тепло? Но…, - и паровозик ужасался, говорил, как учила мама, что это слабость, что это плохо… И вообще нельзя же вот так как Мячик катиться куда угодно зигзагами, что это неприлично и Недальновидно и Непрактично. Мячик хмурился и говорил кощунственное о «Свободе выбора пути». И так они спорили, спорили, пока вдруг сбоку не раздался голос:

-Здравствуйте.

Возле паровозика и мячика стоял один из летающих.

-Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор. Позвольте сделать одно маленькое замечание Вам обоим, - обратился к ним Летающий.

Паровозик, так как он был очень вежливый паровозик, сказал:

-Конечно, пожалуйста.

-Вы думаете, наверное, что очень сильно отличаетесь от вашего собеседника, - начал Летающий, - позвольте сказать Вам, что это не совсем так.

-Что Вы имеете в виду? – нахмурился паровозик.

-Вы сделаны из одного материала, - сказал летающий, - вы оба сделаны из резины. То есть Вы, – летающий указал рукой на мячик – вы из резины. И вы, – летающий указал на паровозик, - сделаны из резины. Вы резиновый паровозик.

-Резиновый!? Но… так же не бывает, паровозы делают из железа, мне всегда так говорила мама и папа …

На что летающий улыбнулся и повел паровозик к большому зеркалу. В зеркале паровозик увидел, что с его боков стекает иней вместе с серость копоти и гари и выступают яркие краски на упругих боках. Да-да, упругих резиновых разноцветных боках. Почти таких же, как у мячика рядом. Очень непрактичных и Смешных разноцветных боках! Паровозик не узнавал себя. Он в ужасе зажмурился, распахнул глаза, опять зажмурился, дергнулся, распахнул глаза и вдруг отшатнулся от подкатившегося слишком близко мячика. В зеркале, отражение паровозика спрыгнуло с рельс.

-Это же я прыгаю! Я умею поругать между рельсами! – осенило паровозик, и он радостно застучал колесами.

-Конечно, умеешь,  - улыбнулся летающий, - ты еще не то умеешь.

-Ой! А что?

-А это ты сам узнаешь, - сказал летающий и взлетел.

-Паровозик посмотрел вверх и вдруг подумал:

- «Раз уж я резиновый, и цветной и умею прыгать… может я и летать умею…»

-Конечно, умеешь, - раздалось с высоты, - просто надо научиться.

Паровозик посмотрел наверх, улыбнулся во все лицо и из его разноцветной трубы полетели мыльные пузыри.

-Я обязательно научусь! – крикнул паровозик.

«Обязательно», – подумал еще раз про себя и вприпрыжку понесся по своим накопившимся делам, выпуская иногда разноцветные мыльные пузыри в воздух.